Моя художественная практика — это междисциплинарное исследование гендера, уязвимости и механизмов выживания человека в условиях институционального и экзистенциального отчуждения. Работая на стыке живописи, перформанса, объектов и медиаинсталляции, я деконструирую патриархальные мифы и анализирую коллективные травмы через оптику психоанализа.
Истоком моего художественного интереса стал личный, семейный опыт, когда я наблюдала за родителями художниками и работы отца принимались как искусство, а работы матери изначально воспринимались как не значимое, уготованное на выброс.
Проработка родовой памяти и исследование уязвимости феминного начала легли в основу масштабного выставочного проекта «ЮСТИНЕ» (и «ЮСТИНЕ. Эпилог»).
Через мультимедийное исследование памяти, текстов и архивов матери я работала с темой подчинения, доминирования и стигматизации, превращая личную утрату в терапевтический жест возвращения ценности феминному началу.
Я рассматриваю человеческое тело как живой сосуд, претерпевающий насильственные изменения, чтобы адаптироваться и существовать в жестких рамках внешнего мира. В фокусе моего внимания — репрезентация женского тела в расслабленном, но глубоко противоречивом состоянии, фиксирующем метаморфозы преобразования энергии изнутри. Эта идея деконструкции классического канона последовательно разворачивается в серии «Venus», где тело освобождается от объективации и предстает как чистая биоэнергия.
Важной вехой моих исследований является персональный проект «Чужестранцы», сфокусированный на теме тотального одиночества, хрупкости ментальных границ и вынужденной потере идентичности. Персонаж «Чужестранцев» — это блуждающий субъект, лишенный лица, оторванный от корней и находящийся в состоянии перманентного смещения. Через этот образ я исследую драму современного человека, который тщетно пытается найти внешние ориентиры и точки контакта в симулирующей, отчужденной среде, совершая ритуал бесконечного ухода и блуждания в поисках возвращения к себе.
Пластический язык и метод:
Концепт травмы, обезличивания и телесных метаморфоз диктует выбор моих авторских техник и материалов:
• Контролируемое растекание акрила на холстах манифестирует текучесть, органику плоти, нестабильность внутренних состояний и попытку «живого сосуда» удержать форму.
• Объемная пластическая линия (3D-ручка) позволяет мне материализовать невидимые барьеры, ментальные ловушки и силуэты внутренних страхов.
• Перформанс и пространственный звук выступают как инструменты укоренения, переводящие ментальные аффекты в чистое физическое присутствие и возвращающие субъекту его автономию.
Искусство для меня — это манифест ментальной устойчивости, преодоление экзистенциального сиротства и присвоение женщиной права на собственную силу, автономию и голос вопреки внешнему хаосу.